Юрий Стоянов: "Хорошее кино смотрю со слезами, ведь я мог сыграть в нем"

Культура
17.03.2021 Среда
Фото Юрий Стоянов: "Хорошее кино смотрю со слезами, ведь я мог сыграть в нем" из новостей Телецентра Останкино
В Сети выходит сериал "Вампиры средней полосы" про кровопийц, которые столетиями мирно живут под Смоленском и скрываются от людей. Самого колоритного из них, деда Славу, сыграл Юрий Стоянов. Он воспитывает местных вампиров, негласно ими руководит и помогает решать проблемы.

Перед выходом сериала артист дал интервью РИА Новости и рассказал, в чем особенность русского юмора, как вампиры проявляют заботу, о своем отношении к стендапу, почему не любит YouTube-шоу и каково ему работать с молодыми режиссерами.
— Вас в интернете часто называют "народный любимец". Как относитесь к такому званию?

— С пониманием. А в чем вообще смысл моей профессии? Кроме самореализации, осуществления детской мечты? Ее смысл — нравиться людям. Как еще к этому относиться? С удовольствием, как к результату, к которому шел много лет.
— Роль деда Славы в "Вампирах средней полосы" изначально писали под вас. Почему потом произошла замена и как вы вернулись в проект?

— Это очень простая история. Затормозились съемки, после пилотной серии прошло много времени. Я не был связан никакими договорными обязательствами, но проект считал приоритетным, очень хотел в нем сниматься.
Потом начались пертурбации, и мы (с создателями. — Прим. ред.) как-то потеряли друг друга. Я параллельно занимался другими вещами. Когда мне снова позвонили, уже снимался в "Марлене" (сериал про странного следователя, ведущего дела селебрити. — Прим. ред.), а там 20 серий. Я не мог вернуться как физически, так и контрактно.
Тогда ребята попросили меня порекомендовать кого-то на роль деда Славы. И я порекомендовал. Кого — вы знаете (Михаила Ефремова. — Прим. ред.).

Сериал снимали до конца марта, а потом мы всей страной ушли в карантин, все закрылось. Продолжить работу предполагали в начале июня. Дальше произошла ситуация с Мишей (трагическое ДТП с участием Ефремова. — Прим. ред.). По счастью, я тогда был свободен от съемок. Мне позвонили из "Вампиров". Это был очень неожиданный звонок.
— Смотрели отснятый до вас материал?
— Нет, не смотрел, так принято у нас. Чтобы не попадать под обаяние другого артиста. Говорят, он играл замечательно, но совсем по-другому.
— У вас такой принцип — не смотреть работы предыдущих актеров?
— Вообще, у меня не было прецедента — возвращаться в проект, когда там играл блестящий актер.
А если говорить про театр, то там мало возможности посмотреть, что делали предшественники когда-то. Но на сцене меня это не смущает.

Я много раз приводил такой пример. Однажды мой педагог Владимир Левертов заметил, что я в дипломном спектакле подражаю одному артисту — я находился под обаянием Олега Басилашвили. И он сказал: "Юра, в театре за две тысячи лет было уже абсолютно все… Кроме вас".
Он имел в виду, что идти нужно не от референсов, а от себя. Потому что ответы ты ищешь в себе.
— Сериал "Вампиры средней полосы" для вас прежде всего о чем?
— О людях. Здесь есть все: комедия, драма и семейная история. А вампиры — просто "краска". Может быть какая угодно семья, но в первую очередь — семья.

Для меня важна в названии составляющая "средней полосы" и все то, что мы привносим в эту фразу. Со всем теплым, уютным, смешным и грустным смыслом, который она несет в себе.
— Антон Маслов, который снимал сериал, — молодой режиссер. Каково работать с начальником, который младше вас?
— Однажды приходишь к тому возрасту, когда практически все друзья и начальники младше тебя. А когда-то они были старше меня. Так жизнь устроена.
Отношусь к этому с восторгом. Антон — замечательный режиссер и потрясающий парень.

Счастье, когда есть человек, который исповедует другой киноязык, терминологию. А общение с артистами у этих молодых ребят — вне привычных координат. Но это все неважно, если там, внутри них, есть своя боль, свое понимание юмора и жизни, а не референсы. Ненавижу это слово в кино.

Неважно, на каком языке говорит режиссер, важно, что у него собственный киноязык, что у него получается. Смотришь кадр и понимаешь: зачем спорить, если все здорово?
Я обожаю всех молодых режиссеров, с кем работаю в последнее время. Замечательное поколение. Они очень оснащены профессионально, а человеческий багаж набирается со временем. Оснащены — то есть как чувствуют кадр, как системно подготовлены, как глубоко находятся в материале.

— У вашего героя деда Славы — специфичный юмор. Он постоянно подшучивает над внуком Женей, но при этом как будто учит его или поучает.
— Поучает, да. Это вот такое странное проявление любви. Что такое семья? Мне было важно, что в сериале это найдено — с каждым героем выстроены отношения.
И мы все относимся друг к другу по-разному. К одному дед Слава снисходителен, другому стучит по затылку, над этой иронизирует, а эту лелеет.

Зритель должен почувствовать, что есть жизнь, которую герои прожили до того, как вошли в кадр. Ее желательно не озвучивать словами или объяснять текстом, а чтобы она ощущалась. Когда не говорят, а действуют. Вот это я обожаю. Клево, что это заложено в сценарии сериала.
— Это специфика русского юмора — он грустный, горький, саркастичный?
— Сарказм — не совсем. Русский юмор — он про что? Исторически, это еще от скоморохов идет, он про то, как плохо живется. Такая форма рассказа — вот наша традиция. Юмор потому такой грустный, что в нем много боли. В результате сначала посмеешься, а потом задумаешься и взгрустнешь.
А дед Слава — он живет тысячу лет. Конечно, у него в голове некоторая каша такая лингвистическая.

— У вас с Глебом Калюжным, который сыграл внука Женю, получился отличный тандем. А как работалось вместе?
— Он удивительный мальчик. Что такое звезда? Это человек, за которым наблюдать интереснее, чем за другими, отмечать в кадре, что происходит с ним внутри, а не что он озвучивает или играет. Именно это делает артиста большим, а не уровень мастерства.
Глеб безумно застенчивый в жизни, он слушающий, думающий, деликатный.

При этом наше с ним существование на площадке было довольно жестким. Объясню почему. Он не оканчивал ничего актерского, он самородок. Такой русский Левша. Я понял, что нужно не делать большой разницы между нашим общением вне кадра и в кадре. Чтобы не было за камерой "сю-сю-сю", а потом вхожу в кадр и бью по башке парня, даю подзатыльники и все время ору.
Другое дело, что мой ор и жесткое подтрунивание — проявление заботы. Просто вот так дед Слава проявляет любовь.

Я понимал, что должен быть такой алгоритм общения и в жизни — чтобы он на меня смотрел с оглядкой и ждал подзатыльника.

Поэтому такое органичное существование получилось. Потом я у него попросил прощения, да и он все понимал. Это был педагогический ход.
— Вам часто говорят: "Мы выросли на "Городке"?
— Все время. Чувствую себя Брежневым или Лениным. Меня благодарят за счастливое детство. Ну хотя бы я его делал счастливым. С юмором к этому отношусь.
— Логично, ведь в 1990-х это был единичный проект.

— Да, ведь когда мы это делали, не считали, что это что-то историческое. Просто нам надо было доказать самим себе, что не зря пришли в профессию. Мы снимали для себя, а не для человечества. Просто нам нравилось и делали это с большой любовью. А любовь, как и ненависть, — то, что всегда почувствует зритель.
— А как относитесь к продолжателям жанра — Comedy Club, "Внутри Лапенко"? Следите, как развиваются юмористические программы?
— Очень внимательно слежу. Кого отмечаю? При всех проблемах роста — Comedy Club. Если взять зерно и вычленить самое лучшее, то, безусловно, это важный проект. Как и "Внутри Лапенко", "Однажды в России". Это мы говорим об игровых форматах.

А если про YouTube-шоу, там иногда перебор по мату. Я сам любитель крепкого словца, но не до такой степени. Мне кажется, я делаю это красиво, а они нет.
Стендап слушаю внимательно. Но он для меня интересен тогда, когда построен не только на том, что ненавидит человек, а еще показывает то, что он любит. Когда есть баланс.
— Вы говорили, что до "Городка" были невостребованным, многие не видели в вас серьезного артиста.
— До сих пор так считаю. Меня не снимает большинство знаменитых российских режиссеров. И я обожаю тех, кто меня снимает, потому что они совершают поступок. Они не опираются на мнение продюсеров, что "он не сможет побороть бэкграунд".
Те, кто на это мнение наплевал, для меня большие режиссеры. Потому что пригласили меня на драматические роли.
То, что меня периодами бывает много в кадре, не значит, что я состоявшийся актер. Востребованный и состоявшийся — разные вещи.
Каждое хорошее кино смотрю со слезами на глазах, видя, что мог бы сыграть в нем сам. И сыграть лучше иногда. А сколько хороших песен я не написал? Сколько фильмов не снял? В скольких балетах не оттанцевал?

Но это все у Чехова в монологе в "Дяде Ване" есть: "Мне 37 лет, из меня мог получиться Достоевский, Шопенгауэр…" ну и так далее.
— Зато у вас недавно вышел музыкальный альбом "Где-то". Что заставило вас податься в музыку?
— Я не подавался — это часть песен, которые написаны на протяжении жизни. Попытка собрать по сусекам все, что где-то валяется. На кассете, флешке, в памяти. Это попытка систематизировать и понять, есть ли там звучание, музыка или это просто слова на мелодии.
Я много времени музыке всегда посвящал, не отделяю ее от главной профессии.

Это песни, в которых я автор — и это важнее того, как именно это исполнено (хотя мне не стыдно, как сыграно на гитаре и спето). Признание музыкальных коллег очень важно. Таких, как Женя Маргулис, как мои друзья, классические музыканты, и один всемирно известный пианист. Не буду называть имена. Но они очень тепло и трогательно оценили.
Хотя, может быть, тем самым сослужили дурную службу слушателям моей пластинки. Я ведь теперь еще одну запишу!
Сериал "Вампиры средней полосы" с 18 марта выходит на видеосервисе START.

Источник: https://ria.ru/






Последние новости